УРА-Информ. Харьков · Живоловы. День сурка по-харьковски

День сурка́ — традиционный народный праздник в США и Канаде, отмечаемый ежегодно 2 февраля. Считается, что в этот день нужно наблюдать за сурком, вылезающим из своей норы. По его поведению можно судить о близости наступления весны. Согласно поверью, если день пасмурный, сурок не видит своей тени и спокойно покидает нору — значит, зима скоро закончится и весна будет ранняя. Если же день солнечный, сурок видит свою тень и прячется обратно в нору — будет ещё шесть недель зимы. (Википедия)

«Кролики – это не только ценный мех, но и 3 – 4 центнера диетического, легко усвояемого мяса»
Почти фольклор

«Мильоны – вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами…»

Александр Блок

Этот маленький бурдючок с темной точеной мордочкой, нервными пальцами пианиста и изумительными плоскими бездонными глазами именуется у нас байбаком. Иначе – степным сурком. Живое воплощение скифской степи – как курганы, как парящий орел, седые волны ковыля и запахи медового разнотравья. Плюшевыми веховыми столбиками миллионы лет стоят байбачки вдоль границы, на которой остановилось четвертичное оледенение.

Они жили здесь всегда. В конце третичного периода будили степь своим резким свистом. Были свидетелями жизни и смерти мамонтов. Видели, как уничтожали сайгаков. Видели, как человек добыл и съел почетный трофей княжеской охоты – последнего тура. Видели, как умертвили опять же последнюю дикую лошадь – тарпана; видели, как разрастаются дачные огородики на последних природных участках ковыльных степей…

Но байбака даже человеку не дано было уничтожить!

Справка. Байбак – самый крупный из сурков: при длине тела от 40 до 70 см достигает веса 10 кг, иногда даже более. Это колониальный грызун, четыре пятых своей жизни проводящий в норе. Убежище байбака – сурчина, сложная многоходовая постройка глубиной до 5 метров, где размещается вся семья. Селится на открытых степных участках, склонах овражно-балочной системы. Зеленояден: кормится молодыми сочными частями растений, предпочитая верхушки побегов, молодые листья, цветы, незрелые плоды. С сентября по март - начало апреля пребывает в спячке. В приплоде 4-6 сурчат, в некоторых случаях до 10. В естественных условиях живет 5-8 лет.

Как древнему, так и современному человеку байбак приносил тройную пользу, будучи обладателем выносливого «бессрочного» меха, отличного мяса и известного народной медицине жира – панацеи от множества наружных и внутренних болезней. У одних народов сурок считался священным неприкосновенным животным, у других – одним из основных источников существования. Распашка украинских степных земель широким фронтом потеснила байбака, которому удалось в буквальном смысле слова окопаться лишь в двух областях – Луганской и Харьковской. Был период, когда вид имел шанс исчезнуть и у нас, - после гражданской войны численность колонии байбака в Харьковской области упала до критической точки – 200 особей. Но, взятый под охрану, сурок не только благодарно выжил, а принялся активно наращивать свою численность, которая к концу 70-х годов достигла на Харьковщине 60 000 особей.

60 тысяч невероятно биологически устойчивых, прошедших огонь, воду и монголо-татарские нашествия, плодовитых, универсально норных зверушек, стремящихся поедать (а также добросовестно запасать) верхушечные и молодые побеги едва ли не любого зеленого растения! Эти осторожные, прожорливые и шустрые чертенята традиционно – там, где сохранились – размножались в четырех районах Харьковской области: Великобурлукском (имеющем два государственных байбачьих заказника), Двуречанском, Купянском и Шевченковском. Даже привычное браконьерство местного и заезжего населения не могло снизить численность сурка. При незаконном (как с точки зрения животного, так и с точки зрения экологических норм и Земельного кодекса) захвате горе-земледельцами родных овражных склонов никто не мог помешать явно выраженным гурманам-байбакам внедряться в ответ на культурные посадки, колхозные поля, огороды и даже в частные дворовые владения жителей Великобурлукского района. Вид наверстывал упущенное.

Назревал кризис. Зверьку, имеющему государственную охранную грамоту, угрожал уже не только пресс браконьерства, но и «справедливое» возмездие местных жителей, стремящихся защитить свои посадки и посевы. Ученые-зоологи упорно отстаивали свое, а колхозники не менее упорно не желали делить урожай с байбаком. Между Сциллой и Харибдой очутились природоохранные и охотничьи организации.

Справка. Анатолий Авдеев– кировчанин. Родился в 1955 году, окончил Кировский сельскохозяйственный институт (ныне – Вятская сельскохозяйственная академия), биолог-охотовед. Работал в Кировском областном охотничьем хозяйстве, в госохотинспекции, в лаборатории экологии и этологии охотничьих животных Всесоюзного научно-исследовательского института охотоведения и звероводства (ВНИИОЗа). С 1986 года – главный охотовед Харьковской области, сейчас – председатель Харьковского областного общества охотников и рыболовов.

Авдееву, приехавшему в Харьков в 1986 году из Кировского ВНИОЗа и моментально сориентировавшемуся в ситуации с байбаком, на свежий взгляд все показалось предельно ясным: «Будем расселять!»

Логика проста: известны (или могут быть рассчитаны) территории, на которых байбак существовал, но исчез или был истреблен; известно, что в Великобурлукском и трех других районах области сурка в избытке. Прежние места обитания, если только они еще не освоены хозяйственниками, прямо таки просят реакклиматизации сурка; кроме них, есть иные сельскохозяйственные «неудобья», вполне подходящие для интродукции (акклиматизации) зверька.

«Будем расселять!» Более 25 областей Украины (а локальных регионов не счесть) за 13 лет получили собственные колонии сурка-байбака за счет животных, ставших лишними в Харьковской области…

Не нужно думать, что все было так уж просто. Вначале – утрясание всех вопросов на административном, хозяйственном и научном уровнях. Затем – выбор способа живоотлова.

Справка. Как ловились (или не ловились) байбаки.

Сразу предупредим: браконьеру живой сурок не нужен, вот и ловят его на «мертвую» петлю, вспарывают «пикой», ставят гильотины, стреляют и т. п. Цель живоотлова – получить не просто живых, но неповрежденных, здоровых животных в определенном возрастном и половом соотношении, чтобы и данной популяции вреда не нанести, и на новом месте переселенцы прижились. В различных степных регионах методы отлова также различны: они зависят от антропогенной обстановки, от рельефа местности, от глубины нор (а следовательно, от грунта), от окружающей растительности, от состояния и плотности популяции и поведения сурков, а также от квалифицированности и изобретательности самих «живоловов». Байбаков «выливали» водой из нор, устанавливали простые и сложной конструкции петли, выкуривали дымом, расставляли сети, даже сетями стреляли – как из пушки. Это был неизбежный период эксперимента, показавший бесполезность или нерентабельность применения большинства общеизвестных методов при живоотлове байбаков в Харьковской области.

Перепробовав все мыслимые и немыслимые методы отлова (на чем защитился не один дипломник и не один аспирант), остановились на старом способе, превратив его в более гуманнный: традиционная браконьерская петля, но из определенного материала и определенным образом закрепленная. Зверек может попасть в петлю лапой, даже головой, но, не будучи захлестнутым намертво, легко – в течение нескольких минут – от нее освобождается. Представляете себе работу «живоловов»? Расставить ловушки на холмистой площади в 1 гектар и ежеминутно издали наблюдать за ними: попался сурок – бегом по пересеченной местности к норе; не успел – зверек снял петлю и освободился!

Тем не менее, бригада опытных «живоловов» из двух человек ухитряется за день отловить минимум по 10 животных.

Байбак, попав в петлю, молчит, затаивается. Через короткое время пытается ее снять. У «живолова» есть буквально несколько секунд на то, чтобы извлечь зверька из петли. И тут начинается скандал, особенно если попалась самочка: возмущенные, истеричные вопли, дикое сопротивление с попыткой применения зубов, и вдруг – тишина. Человек держит сурка в своих руках, а это вызывает неизбежный шок, продолжающийся и после водворения зверька в клетку. Кажется, что с байбаком в состоянии шока можно обращаться, как с мягкой игрушкой, но это ощущение обманчиво. Он может удрать, усыпив бдительность, а может нанести серьезные повреждения своими долотообразными резцами – как ловцу, так и подвернувшемуся под горячую руку соседу по камере… Ну, слава Богу: в клетку (или прямо в кузов грузовика) – насыпали сена и затемнили – повезли …

Привезли! Место выбрано заранее – либо остатки прежнего байбачьего поселения, либо склоны с лисьими норами. Если нор в наличии не имеется, человек должен их изготовить: подрыть грунт специальным буром (как пробку вытащить) или выкопать в земле «семейную» метровую яму, которую накрывают листом железа или шифера. Запущенный с вечера в такой «полуфабрикат» байбак к утру успевает выкопать себе нору.

… Заглядываем в кузов. Никого нет – одно сено. Розыгрыш? Достаточно ткнуть пальцем в кучку сена, чтобы убедиться: все на месте, живые, активные, слегка перепуганные и очень-очень сердитые.

Выхватывание разгневанных байбаков (толстых, тяжелых, но очень подвижных) из кузова - работа не для слабонервных, она требует ловкости рук и определенной отваги. Некоторые обходятся без помощи человека и сами наперегонки вываливаются из кузова, катясь колобком к ближайшим норам… Менее самостоятельных зверьков подносят к убежищу, убирают руки… Короткое замешательство прерывается свистом или хлопком в ладоши…

И зверек, еще не веря, устремляется на новую землю обетованную, не веря – но уже подсознательно чувствуя, что он СВОБОДЕН!